Но в маленьких кабинетах обосновался проектный институт. Где денно и нощно корпели над проектами инженера и архитекторы. Познакомившись с их сисадмином, проверил чем они занимаются. Шесть пива и два часа непринужденного разговора. Пока Андрюха бегал отлить, я заглянул в сервер и ничего интересного не обнаружил. Поиски Хаймовича, хоть он и остался в моей памяти как 'вечный жид', тоже ни к чему не привели. По прежнему адресу он не проживал. Фамилии его я не знал. Была зацепка, что он занимался компами. Но где? Когда? В каком времени и реальности? Может, в нашем мире он далек от железа? А преподает игру на скрипке в музыкальной школе? Зацепка слабая. На всякий случай я периодически забивал в поисковике Моисея Хаймовича. И процеживал пользователей. Из тысяч различных и разрозненных Хаймовичей мне нужен был всего один. Но даже если среди них и был искомый, то он или не жил в нашем городе, или не имел своего ящика. В общем, результаты поисков другой реальности сводились к нулю. А все что я пережил в коме, можно было свести к побочному действию прибора, который провел мне перезагрузку мозга. То, что в той и этой реальности фигурировал Мухин, объяснялось простым Дежавю. Ведь я был его пациентом, и периодически навещал больничку. И какая-то часть сознания могла сделать Мухина участником моих сновидений.

Казалось бы, нужно успокоиться. Воспринять произошедшее, как игру разума, и побыстрее забыть. И скорее всего я так бы и поступил. Не попадись мне заметка об археологических раскопках под Омском и о тетради в клеточку, как неумной мистификации некоего бывшего сотрудника, уволенного за этот беспрецедентный случай. Фамилию сотрудника в статье упомянуть забыли. Зато, разместили фото одной из страниц тетради. Содержание этой страницы автор статьи и высмеивал. А говорилось там…Пробежавшись глазами по тексту я жирным курсивом выделил для себя следующие предложения, и почувствовал как сердце молотом забилось в груди. 'СОСЕД остался единственным близким человеком кого я знал до войны.