'Все-таки сумасшедший,- опечалился доктор, – Ну, положим спрошу я его сейчас фамилию третьего больного…Нет, он может действительно просто всех знать по списку. Он ведь компьютерщик? Что если залез в базу данных? И про меня может знать многое. Спрошу как звать Умку, собачку моих знакомых, и все на этом'.Игорь Николаевич был очень расстроен, сложившейся ситуацией, что сложил руки перед собой на столе и стиснул пальцы. Я понял что нельзя терять ни секунды, и не дожидаясь вопроса, сказал:
– Собачку ваших знакомых зовут Умка. Вы ведь это хотели спросить? А мне доктор нужно назад, в тот мир. Дело в том, что когда вы меня выдернули, человек в чьем сознании я пребывал, находился в крайне затруднительном положении. И я хочу вернуться и помочь ему…
***
Первое, что я почувствовал, это колени. Ныли они нещадно. Ниже колен ног я не чувствовал. Задницу тоже. Сидел на полу, обхватив руками колени и уронив на них голову. Что-то шумело справа от меня. Даже не открывая глаз, я точно знал, что это машина. Она, управляемая, бог знает кем, но нуждающаяся в моей помощи. Я все сделал. Исполнил. Решетка оставалась на месте. Только за ней уже никто не скулил и не жаловался. Ябеда пропал. Не ощущал я его никоим образом. Ни слухом, ни обонянием, (не несло слева запахом вечно немытого тела). Ни внутренним взором, потому как не чувствовал рядом блеклого, но теплого комочка пульсирующей жизни. Был, и нет. Ушел. А ведь он уже был здесь? Мог бы догадаться раньше…И они отпустили его тогда, ввиду ненадобности. А скорее ввиду появившейся другой надобности и перспективы… Может, отпустят и сейчас. Знает он как выйти. Знает.
Слишком все мудрено получается. А Хаймович говорил, что решение всегда лежит на поверхности. Что самое простое решение и есть самое правильное, называется лезвие бритвы.